Омская школа тенниса

Роджер Федерер: «Конец карьеры не пугает меня»

 

Ни одного титула Большого Шлема, 3 место рейтинга в опасности…Федерер явно притормозил в этом году. Но величайший игрок в истории заверяет, что хочет провести остаток карьеры красиво.

В первые с 2002 года вы не выиграли турнир Большого Шлема. Это удручает?

Сезон, вероятно, получился сложным, но я не очень расстроен. Не стоит излишне горевать по этому поводу, нужно смотреть вперед.

 Смотреть вперед…Что вы вкладываете в это понятие, особенно учитывая, что вас считают лучшим игроком всех времен?

Сезон еще не закончен. Я пропустил азиатскую серию в связи с участием в кубке Дэвиса в Австралии, но сейчас я с нетерпением жду следующих турниров. У меня еще есть большие цели – родной турнир в Базеле, итоговый турнир в Лондоне…Я думаю, что буду очень голоден до побед на грядущем АО, и я уверен, что если продолжу упорно работать и пребывать в хорошем физическом состоянии, как сейчас, это в итоге принесет плоды. У меня давно уже не было такого ощущения, и очень приятно почувствовать его снова.

Наверное, это вызов – достичь вершины снова, учитывая ваш невероятный уровень? Создается впечатление, что такие вызовы являются движущей силой в Вашей карьере.

Вызовы – движущая сила моей карьеры? Не совсем…Вызов – это желание достичь чего-то впервые.  Когда это достигнуто, ты начинаешь играть, получая удовольствия от того факта, что ты лучший, от побед. Но тебе уже нечего доказывать. И в конце концов ты понимаешь, что не можешь  довольствоваться этим. Ожидания и сомнения по поводу своих способностей растут с каждым поражением, хотя я вовсе не чувствую себя неконкурентоспособным в борьбе с молодежью.  И тогда мы снова начинаем говорить о стимулах. Хочется доказать всем и самому себе, что всё еще могу выигрывать ТБШ, а для этого нужно побеждать Рафу и Новака, а также Маррея, потому что и он способен обыграть нас троих.

 Вы думаете, что все еще можете сделать это?

У меня нет выбора. Будучи таким игроком, как я, невозможно довольствоваться проигрышами во вторых кругах турниров каждую неделю. Но я не пытаюсь победить каких-то конкретных игроков, а пытаюсь просто показывать свою лучшую игру, учитывая при этом разные обстоятельства.

 Какие обстоятельства?

Когда тебе 30, ты не можешь играть как в 25. Это нормально, ведь у меня теперь есть и семья, и это требует более ответственного подхода, чем, например, в 2004 году, когда мы с Миркой путешествовали одни. Тогда всё было намного проще и удобнее организовывать, я мог ездить туда, куда хотел. Теперь всё по-другому, ведь очень сложно поддерживать прежний режим переездов с двумя маленькими детьми. Но я не жалуюсь, даже наоборот – мне нравятся перемены. Я не собираюсь сейчас гнаться за всеми возможными титулами. Люблю искать решение проблем, это делает жизнь интереснее. Вряд ли в детстве, думая о теннисной карьере, вы мечтаете об однообразном, скучном образе жизни. Ведь теннис – это сложная система, где каждый день возникают новые вопросы и проблемы. Я прихожу сюда тренироваться в 8 утра. Принесет ли это в конце концов успех – не знаю, но по крайней мере я делал все, что мог. Если это приносит плоды, то я чувствую себя сильнее.

 То есть, вы всегда пытаетесь избежать однообразия?

Верно. Еще я люблю искать вдохновение в разных местах. Поэтому какое-то время я тренировался на Сардинии, например, затем в Швейцарии (кстати, хочу на днях провести тренировки на высоте), потом в Катаре или Дубае.  В этом году впервые для подготовки к US Open я провел две недели в Цюрихе, в клубе Grasshopper, там корты на открытом воздухе. Это было рискованно, так как погода оказалась неспокойная, но все прошло нормально. Однажды я готовился к АО в Сиднее, у Тони Роуча. Всегда приходится идти на какие-то жертвы.  Было бы проще использовать рутинный режим подготовки, но зато я могу сказать себе «Сколько всего интересного мне удалось пережить!» И это здорово.

 Глядя на ваши достижения, даже без учета 16 ТБШ, поражаешься – сколько рекордов! 23 полуфинала подряд, многое другое. Но иногда об этом забывают. Вас это расстраивает?

Да, забывают. Но вспоминают снова, когда, к примеру, парень вроде Джоковича добивается невероятных результатов. В СМИ тут же начинают анализировать и сравнивать разные рекорды. «Смотрите-ка, а Федерер уже делал что-то подобное в 2005 (или еще каком-то) году», например…К сожалению, не так много людей помнят об этом. Может быть, когда я объявлю о завершении  карьеры, это послужит поводом вспомнить все мои достижения вновь. Летом я разговаривал с Давидом Налбандяном в Цинциннати, и он вдруг спросил: «Сколько матчей ты проиграл с 2004 по 2006 год?» Я растерялся и ответил «Не помню. Давай-ка ты сам это узнаешь» (*В промежутке с USO-2004 до Indian Wells-2007 Роджер выиграл 201 матч и проиграл 10). Это было потрясающее время. Я обыграл 26 игроков топ-10 подряд, выиграл 24 финала подряд. В то время я выигрывал все финалы, в которых участвовал!

 Именно по этой причине вам постоянно и задают вопросы о вашем «низком» нынешнем номере рейтинга, 3. Вы позади Джоковича и Надаля. Наверное, этот факт немного раздражает?

И да, и нет. Я одобряю рейтинговую систему, но она накладывает на игроков большое давление. Очень часто рейтинг порождает новые темы для разговоров в СМИ. Однако рейтинг иногда не отражает того факта, что несколько игроков могут играть одинаково здорово одновременно. Мы привыкли считать – и это неправильно – что есть один лидер, а затем все остальные. Но не всё так просто.

 Вы сказали, что возраст вас не пугает, что не боитесь становиться старше. А мысль о завершении карьеры не пугает?

Нет. Я начал задумываться о завершении карьеры еще 4 года назад. После всего, что я добился, я мог бы со спокойной душой закончить играть в теннис. Я горжусь своей карьерой и надеюсь, что после тенниса у меня будет интересная долгая жизнь, я хотел бы сделать еще много всего, может быть, со своим фондом, или в каких-то других областях. Так что конец карьеры меня не пугает. Тем более у меня есть семья, я смогу проводить с ней еще больше времени, хотя уже и сейчас поглощен ею.

 В юности вы были стеснительны и к тому же вспыльчивы, но стали довольно открытым и непринужденным в общении человеком. Как у вас это получилось?

Я не знаю, когда человек становится менее стеснительным…Но в 16 лет застенчивость  вполне естественна, потому что девочки этого возраста обычно не любят проводить время с мальчиками-ровесниками, ведь они на самом деле уже более зрелые, психологически взрослее нас года на 2-3. Благодаря теннису я был более или менее уверен в себе, находясь в обществе девушек, но когда дело доходило до разговоров, я начинал чувствовать себя неуютно, особенно если мне кто-то из них нравился. Но с годами это пришло само собой, я не знаю, как и почему. Может быть, тот факт, что я постоянно был окружен людьми, в том числе и девушками, помог мне в конце концов преодолеть свою застенчивость.

 А как вы справились со вспыльчивостью?

О, это уже классическая история. Однажды в 2001 году я просто решил закрыть свой рот, когда выйду на корт. А где-то через полтора года после этого я мучился уже потому, что был слишком спокоен на корте! Я не был самим собой. Из-за этого у меня и результаты тогда получались очень неровные. Во время Уимблдона-2003 мне в голову пришла мысль «Ты мил с окружающими, и наконец-то твое поведение нравится тебе самому. Что бы ни случилось, это поведение нужно сохранить и на корте». Поскольку результаты устроили меня, я смог сконцентрироваться исключительно на теннисе, и всё пришло…

 Есть ли какая-то причинно-следственная связь между поражением в 1 круге РГ-2003 и первой победой на Уимблдоне? Это было похоже на какой-то внутренний протест.

Когда я проиграл первый сет Хорне на РГ, я спросил себя: «Как выиграть этот матч? И даже если тебе каким-то чудом удастся это сделать, как ты собираешься выиграть еще 6 матчей в пятисетовом формате?» Я был 6 ракеткой мира, но при этом не был готов играть 7 матчей пятисетового формата. Мне было стыдно…Оглядываясь назад, я думаю «А зачем вообще надо было играть, если ты считал, что не способен выиграть 7 матчей подряд?» В то время я ментально был как мышь.

 То есть?

Ну как маленькое существо без мозгов…(смеется). Как бы то ни было, такой опыт меня многому научил, абсолютно точно. Швейцарская пресса тут же начала давить на меня, критиковать…Я сказал: «Всё, больше не читаю никакой прессы!» и в течение месяца концентрировался только на тренировках. В результате всё получилось.

 Для вас теннис – средство самовыражения? Способ преодолеть себя? Или же борьба двух человек, как в боксе?

Я думаю, теннис – это сочетание всего перечисленного. Вот почему я и люблю теннис, почему он так интересен для зрителей. А это невероятное ощущение, когда находишься на корте? Людей на трибунах немало, но все равно присутствует домашняя атмосфера. Зрители хорошо видят нас и все, что мы делаем, а мы в свою очередь слышим их. Как в боксе, вы боретесь с соперником, но здесь между соперниками есть дистанция. А в конце матча, как и в боксе, следует уважительное рукопожатие. Вы как бы говорите сопернику «Это был отличный матч, спасибо тебе, что заставил меня здорово сыграть. Благодаря тебе я сумел проявить необыкновенные качества».

 Пол Аннакон сравнивает вашу карьеру с шекспировской пьесой из 5 актов: начало карьеры, победа над Сампрасом на Уимблдоне, первые победы на ТБШ, статус живой легенды…а каким будет пятый акт?

Еще один титул Большого Шлема…или Олимпийское золото Лондона. Золото в одиночке, у меня ведь его нет. Но Олимпиада всегда представлялась мне чем-то необычным…